Жила-была девочка-черепаха. Точнее, сначала она была самой обыкновенной девочкой, но в девять лет у неё на спине начали расти странные костяные шестиугольники. К десяти годам стало ясно, что это панцирь, а к четырнадцати он полностью сформировался, стал большим и крепким. В кругу семьи девочка по-прежнему много болтала и смеялась, а вот выйдя из дома, она пряталась в панцирь. В домике на спине всё было под рукой, а вдобавок всегда тепло и уютно — а там, снаружи, непонятно что. Гуляя по улице, девочка высовывалась из панциря так, что видны были одни глаза — надо же как-то под ноги смотреть.
Вот девочка повзрослела и пришла пора искать женихов. Мальчики назначали ей свидания, но девочка делала очередной глоток кофе, что-то говорила — и снова пряталась в панцирь. «Ну, так мы не договаривались!», — обескураженно говорили мальчики и уходили. «Я завоеватель, а тут и завоёвывать-то нечего!», — расстраивались другие. Иногда девочке встречались мальчики-черепахи, такие же, как она сама. Но тогда общаться было ещё сложнее: они никак не могли подгадать время, когда оба вылезут из панциря одновременно.
Но однажды мальчик написал девочке в интернете. Она какое-то время переписывалась с ним прямо изнутри панциря — смартфон был маленький и как раз пролезал, было очень удобно. Мальчик позвал девочку в театр на спектакль. Должно быть, он заподозрил, что девочка какая-то необычная и на подмогу взял с собой сестру. Смотреть спектакль, сидя в панцире, было невозможно, и девочке пришлось высунуть голову. Но как только спектакль закончился, она снова спряталась обратно. Тогда сестра подошла прямо к девочке, приподнялась на цыпочки, засунула голову в панцирь и начала что-то говорить. «Бу-бу-бу!», — гулко разнеслось по панцирю, который превращал звук в подобие гремящего ведра. Ничего было не разобрать. Пришлось девочке оттолкнуть сестру мальчика и вылезти из панциря. Пока они разговаривали, мальчик рассмотрел девочку и решил, что она красивая. Ему даже показалось, что у неё есть чувство юмора.
Чтобы девочка почаще выглядывала, мальчик стал рассказывать ей всякое интересное: он догадался, что изнутри панциря плохо слышно. Ещё он показывал девочке интересные фильмы, на которые так и хотелось посмотреть и готовил вкусную еду или заказывал пиццу, чтобы запах проникал повсюду. Девочка тогда, конечно, немедленно высовывалась. Так постепенно он приучил девочку к себе, и в его присутствии она даже не думала прятаться обратно в домик.
Но наружу она по-прежнему выходила, глядя исподлобья и стараясь ничего, кроме глаз, не показывать. Однажды мальчик сказал: «Я люблю путешествовать. Хочу слетать в Афины, хочешь со мной?» «Хочу!», согласилась девочка. Летать девочка боялась, поэтому в аэропорту и самолёте вся спряталась в панцирь. Мальчику пришлось неловко катить её рядом с чемоданом. Оказавшись в афинском аэропорту и забрав багаж, мальчик выкатил девочку на улицу и скомандовал: «Вылезай!». Девочка осторожно приподняла над панцирем глаза и увидела на горизонте горы, а над собой — безоблачное голубое небо. Наконец она вытащила голову полностью, повертела ей по сторонам, услышала речь на незнакомом языке и почувствовала густой жаркий воздух. «А тут неплохо…», — неуверенно проговорила она. «А я тебе что говорил?», — рассмеялся мальчик.
После этого мальчик с девочкой побывали ещё в нескольких городах, летали на самолётах и плавали на кораблях. На улице девочка стала высовывать голову аж наполовину! Возможно, когда-нибудь она и вовсе начнёт ходить с гордо поднятой головой — мальчик, наверное, устроит по этому поводу праздник — а там, глядишь, и панцирь рассосётся за ненадобностью.